На суде по теракту в петербургском метро раскритиковали переводчика и свидетеля

14

Московский окружной военный суд 11 июля продолжил рассматривать дело о теракте в петербургском метро. Накануне суд отказал в отводе переводчика. Аброр Азимов и Шохиста Каримова заявляли, что не доверяют переводчице из-за неточностей и потому, что узбекский язык для неё не родной.

фото: Евгений Семенов

Несмотря на отказ в отводе, суд всё же привлёк другого специалиста по узбекскому языку. Также прошёл допрос свидетелей по видеосвязи с Москвой, который начался с технических неполадок: чтобы свидетеля было хорошо слышно, пришлось долго настраивать звук.

Первым допросили Вадима Алексеева, который в апреле 2017 года был понятым при обыске жилья Аброра Азимова в Лесном, городке Одинцовского района Московской области. На его вызове в суд настояла защита.

По словам свидетеля, в комнате, которую обыскивали, были «четыре кровати и тумбочки, один человек стоял лицом к стене», а под матрасом одной из кроватей оперативники нашли гранату, пистолет и «кусок чего-то» — свидетель полагает, что тротила. Обыск шёл несколько часов, с 6 утра до 13 дня. Как выяснилось, многих деталей свидетель не помнит: действий и вопросов следователей, поводение задержанных. Защитников подсудимых смущало, что свидетель всё время смотрит вбок:

«Вам кто-то помогает давать показания?» — спросил адвокат. «Я так лучше слышу, звук объёмный”, — развёл руками свидетель.

Никого из тех, кто был в «аквариуме» в суде, свидетель не узнал. Большинство вопросов защитников к свидетелю суд отвёл, также как попытки уточнить, когда и за что свидетель был судим. «Это было где-то в двухтысячные»” — говорит мужчина.

Камнем преткновения стала злосчастная кровать в областной квартире Азимовых и предметы, найденные при обыске. Адвокаты минут сорок пытались выяснить, нашли ли боеприпасы под матрасом, на сетке, или просто под кроватью, а также не видели ли свидетели на кровати кого-то из арестованных. Судя по всему, на месте обыска взрывотехник провёл эксперимент, доказав опасность найденного в комнате вещества. — Вы видели, как оперативники достали сумку, открыли её? — Вы видели, как проходил обыск, поднимали ли матрасы, подушки? Как обнаружили то, что вы называете «похожим на гранату»? — вопрошали защитники. Свидетели в показаниях путались (что немудрено — всё-таки два года прошло), говорили о какой-то «внутренней комнате» в квартире, наличие которой подсудимые отрицают.

Подсудимые эмоционально отреагировали на показания: «Он нагло врёт! — донеслось из «аквариума» — Я во время задержания этого человека не видел, с его показаниями не согласен. И то, как он описал нашу комнату — неправда. Никого не было, понятых не было!»

Адвокат добавил: «Ваша честь, мой подзащитный говорит, что оперативники выбили дверь, были в масках, взяли его прямо с кровати. Надели наручники, вывели в коридор, потом привели обратно, показали на предметы (гранату и пистолет, которые нашли оперативники — прим.ред.) и сказали — это твои. Мой подзащитный не признаёт, что это его вещи». Ещё адвокаты обращали внимание на то, что боеприпасы нашли не под матрасом, а прямо в нём, и на фото с обыска он был раскурочен.

Источник: www.mk.ru